Когда мы говорим о психологической зрелости, обычно речь заходит о принятии ограничений. Мы говорим о необходимости признать собственную уязвимость, отказаться от иллюзий контроля, научиться жить в несовершенном мире и не требовать от себя невозможного.
Звучит разумно. Проблема в том, что психика не приходит к этому сразу и через понимание.
Невозможно отказаться от того, чем ты никогда не обладал. Нельзя оплакать то, чего у тебя не было. Не получится по-настоящему расстаться с фантазией о собственном всемогуществе, пока ты не попытался сначала её реализовать.
В этом смысле мне близка метафора предложенная даже не психологом, а философом. Удивительно тонкая и точная метафора, особенно учитывая год написания книги «Так говорил Заратустра», 1885, где Фридрих Ницше описывает три превращения человеческого духа: в Верблюда, Льва и Ребенка.
Эти образы парадоксально точно отражают путь, который проходит человек, пытаясь стать собой.
Сначала появляется Верблюд. Это состояние, в котором человек живет под знаком «Ты должен». Он несет на себе ожидания родителей, требования культуры, представления о правильной жизни и собственные страхи потерять любовь или одобрение окружающих. Он учится быть удобным, надежным, ответственным. Учится соответствовать.И часто настолько привыкает жить для других, что постепенно теряет связь с собственным желанием.
Но однажды груз становится слишком тяжелым и тогда начинается пустыня. Пространство внутреннего одиночества, где прежние ориентиры перестают работать. Именно там Верблюд превращается во Льва.
Главное слово Льва — не «надо», а «хочу». Он начинает бороться за свое место в мире. Отстаивать границы. Требовать большего. Позволять себе амбиции. Учиться говорить «нет».
Именно здесь многие психологи, и я в том числе, совершают ошибку. Может показаться, что важно помочь человеку этап Льва нужно как можно быстрее пережить или даже проскочить. Прийти к зрелости: стать спокойным, принимающим и мудрым.
Но если заставить Верблюда преждевременно принять ограничения жизни, он не станет свободным. Он станет уставшим.
Под видом смирения часто скрывается не мудрость, а капитуляция.
Прежде чем отказаться от всемогущества, человеку необходимо пережить собственную силу. Прежде чем признать ограничения, необходимо встретиться с желанием. Прежде чем научиться отпускать, необходимо научиться брать.
Поэтому Лев — не проходной этап взросления. Лев необходим и он навсегда остается с нами, даже если мы его переросли.
Однако именно в пустыне его подстерегает первая ловушка. Ницше называет ее Драконом. На каждой золотой чешуйке этого чудовища написано одно и то же: «Ты должен».
Сначала Лев видит Дракона снаружи. Он обнаруживает его в родителях, начальниках, традициях, общественных правилах и чужих ожиданиях. Он воюет с Драконом, пытаясь доказать собственную независимость.
Но постепенно обнаруживает нечто неприятное. Главный Дракон давно живет внутри него. Он говорит его собственным голосом. Пользуется его мыслями. Вмешивается в его решения.
Невозможно полностью освободиться от того, из чего частично состоишь сам. Наш внутренний мир построен из отношений, слов и взглядов других людей. Мы не можем вырвать их из себя без остатка.
Более того, постепенно выясняется, что зависимость касается не только запретов. Лев надеется обрести собственное желание, свободное от чужого влияния, но обнаруживает неожиданную вещь: даже самые сокровенные его стремления несут на себе следы Другого. Мы не только подчиняемся чужим правилам — мы учимся желать через других людей.
Поэтому настоящая свобода рождается не тогда, когда Дракон уничтожен. Она появляется лишь когда он перестает казаться абсолютной властью. Когда становится ясно, что Дракон принёс с собой не только запреты, но и само пространство желания. Именно поэтому его невозможно просто изгнать. Но и нет необходимости делать его центром своего существования.
Однако даже это открытие оказывается не самым тяжелым испытанием. Настоящий кризис приходит позже, когда Лев обнаруживает пределы собственной силы. Иногда это происходит после успеха. Иногда после поражения. Иногда после достижения мечты. Иногда после ее окончательного крушения.
Но итог оказывается удивительно похожим.
Человек вдруг понимает, что ни обладание желаемым, ни его отсутствие не способны избавить его от внутренней нехватки.
Нет такой любви, которая навсегда отменит одиночество. Нет такого успеха, который навсегда устранит тревогу. Нет такой версии будущего, в которой человек станет окончательно завершенным.
Мы постоянно живем рядом с чем-то незавершенным внутри себя.
Нам кажется, что именно эта незавершенность мешает нам жить. Но, возможно, дело обстоит наоборот. Желание рождается не вопреки нехватке, а благодаря ей. Мы движемся вперед не потому, что однажды сможем стать завершенными, а потому что завершенность недостижима. Если бы нехватка исчезла окончательно, вместе с ней исчезло бы и само желание.
Именно здесь рушится последняя иллюзия Льва. Ему начинает открываться неприятная правда. На пути к счастью стояли не только обстоятельства. Не только родители. Не только общество.
Само человеческое существование устроено как нехватка. Наше желание всегда движется немного впереди нас. И догнать его невозможно.
Для психики это переживается как разочарование. Как крушение грандиозного проекта. Как утрата надежды обрести покой.
Поэтому переход от Льва к Ребенку невозможен без горя. Невозможно оплакать то, чего у тебя не было. Но если фантазия всемогущества действительно была прожита, приходит момент расставания с ней. Это не поражение. Это и есть взросление.
Но это всегда больно.
Потому что начинаешь видеть себя без идеализации. Мир становится более реальным. Другие оказываются очень разные. Но не по своей природе.
Но тогда появляется и шанс перестать тратить жизнь на войну с реальностью.
Здесь существует ещё одна ловушка. Лев уверен, что пройти этот путь он может / должен в одиночку. Ведь вся его история была борьбой за независимость.
Однако встреча с крушением надежд редко выдерживается в полном одиночестве. Человеку необходим Другой. Не тот, кто даст правильный ответ. Не тот, кто избавит от боли. А тот, кто сможет остаться рядом, когда прежние иллюзии начинают разрушаться. Кто-то кто не отказывается от тебя слабого и уязвимого.
Иногда этим Другим становится друг. Иногда любимый человек. Иногда терапевт.
Его задача не в том, чтобы объяснить человеку смысл происходящего.
И не в том, чтобы избавить его от тревоги. Скорее в том, чтобы помочь пережить опыт потерь, который невозможно принять исключительно разумом.
Потому что взросление происходит не через понимание. Взросление происходит через переживание. Через сопереживание. Через способность оставаться рядом с собственной растерянностью и несовершенством.
Именно тогда становится возможным последнее превращение.
Ребенок у Ницше — это не тот, кто победил мир. И не тот, кто достиг окончательного счастья. Он просто больше не ищет спасения.
Нехватка никуда не исчезает. Конечность никогда не растворяется. Уязвимость никак не зарастает. Но они перестают быть врагами.
Ребенок способен играть внутри ограничений, а не бороться с ними. Создавать, а не доказывать. Любить, а не присваивать. Встречаться с другими людьми, а не использовать их как средство спасения от собственной пустоты.
Верблюд живет ради Другого. Лев живет вопреки Другому. Ребенок впервые оказывается способен встретиться с Другим.
Тревога не исчезнет навсегда, а внутренние противоречия едва ли однажды сложатся в окончательную гармонию.
Желание продолжит ускользать и дефициты останутся частью существования.
И взросление не в том, чтобы покончить с этой драмой, а может скорее в том, чтобы перестать ждать ее окончательного разрешения. Не избавиться от напряжения жизни, а продолжать попытки находить в нём место для игры, любви и творчества.