Зачем нам эмоции и как с ними жить

Как из тёмного леса можно выйти по звёздам, так и замечая, называя, расшифровывая свои чувства — можно распутывать, шаг за шагом, хитросплетения своих состояний и взаимоотношений.

Когда мне грустно — я грущу. Когда страшно — боюсь. Когда радостно — радуюсь. Казалось бы, очевидные вещи. Но если внимательно присмотреться, то можно заметить, что грусть часто замещается активной деятельностью, страх — злостью, а настоящая искренняя радость, идущая изнутри, — не такой уж частый гость.

Удивительно, насколько бывает непросто позволять быть тем эмоциям, которые рождаются спонтанно, и насколько решительно и незаметно может пресекаться их проживание внутренним цензором.

Часто находится что-то «правильное» — то, что кажется лучше, чем то, что есть прямо сейчас. Зачем встречаться с тревогой? Проживать страх? Чувствовать печаль? Позволять себе злиться? Быть в бессилии?

Все эмоции важны: они основа моей жизненной силы и важные сигналы об актуальных потребностях. Но понять это можно, лишь позволяя чувствам быть, замечая их, идентифицируя, проживая и отпуская, чтобы на смену им приходили другие.

Стремление избавиться от нежелательных переживаний, отмахнуться от сложных чувств, заместить их более «полезными» приводит часто лишь к внутренней сумятице, обесчувствованию и неумению обходиться со своим внутренним миром внимательно, чутко, с уважением. А значит — и с чувствами других.

Открытость же к своим переживаниям, принятие их такими, какими они приходят, и способность их выдерживать, прислушиваясь к смыслам, которые они несут, позволяет быть в резонансе со своей индивидуальностью. Это помогает интуитивно чувствовать формирующиеся прямо сейчас выборы и улавливать самые сложные и, порой, слабые сигналы в коммуникациях, а значит — быть внимательным и адаптивным к меняющейся внешней среде.

Эмоции — это естественный барометр происходящего со мной. Каждая эмоция имеет значение и несет в себе важную навигационную функцию. Если с уважением к ним отнестись, исследовать про что они, особенно когда трудно, то за каждым переживанием обнаруживается свой глубокий смысл. Но начать важно с базовых эмоций.

Есть одна интересная штука с эмоциями: наш мозг продуцирует их чуть наперед, предвосхищая события, чтобы у организма был шанс вовремя подготовиться и выжить. Соединяя воедино информацию от всех органов чувств и текущие телесные переживания, мозг делает свой мгновенный прогноз погоды на ближайшее будущее — порой всего лишь за доли секунды.

Засада в том, что наше тело не только замечает текущую реальность, но и отлично помнит всё, что с ним было раньше. Особенно боль. Так прошлое, которого уже объективно не существует, все-таки переписывает настоящее, чтобы повлиять на будущее, которое пока не наступило. И эмоции здесь играют ключевую роль. Если они не двигают нас в перманентном режиме, они начинают нас потрясать, и если надо — с запасом. С одной лишь целью — чтобы организм жил дальше. При этом совсем необязательно счастливо. Природа заботится прежде всего о выживании вида, а вот личное счастье отдельного человека — это уже исключительно его собственная забота.

Поэтому наши эмоции могут быть вызваны как происходящим прямо сейчас, так и старыми стрессовыми ситуациями. Если в прошлом мы были вынуждены адаптироваться к условиям реальной или воображаемой угрозы, психика начнет заранее перестраховываться. Она станет в больших количествах предлагать страх, злость или стыд в самых причудливых комбинациях, чтобы подготовить нас к возможным рискам.

В такие моменты бывает очень сложно понять, про что на самом деле мои чувства, и появляются сомнения: могу ли я вообще им доверять и как ими пользоваться? Страх может выглядеть совершенно неуместным с точки зрения того, что происходит вокруг прямо сейчас, но он оказывается очевидно естественным, если заметить, что он исходит из места трудного опыта и просто натягивается на текущую ситуацию из-за похожих триггеров. Или ярость, которая появляется в странном месте и вроде бы не к тому человеку, на самом деле направлена на разыгрывание травматического сценария. Она нужна психике, чтобы в этот раз справиться, пережить ситуацию иначе и вернуть себе свою субъектность.

Эмоции всегда реальные, но вот к чему именно они относятся — к настоящему или к прошлому, — мы из-за сильной охваченности понимаем далеко не всегда. Подавлять в себе грусть, воздерживаться от злости, выкорчевывать стыд или страх — это прямой путь к психологическим потрясениям. Они в некотором смысле неизбежны, ведь что это за жизнь, которая не потрясает? Вопрос лишь в амплитуде толчков и в устойчивости внутренних опор. А это напрямую зависит от того, насколько мы уважаем, принимаем и осознанно проживаем свои чувства.

В терапевтическом дискурсе часто звучат слова «проживать, переживать, присутствовать». Человеку со стороны они могут казаться одинаковыми: ведь если я нахожусь здесь физически, значит, присутствую, а если постоянно о чем-то волнуюсь, значит, переживание есть. Но в контексте терапии речь идет прежде всего о качестве и целостности этих процессов.

Можно быть здесь телом, но мыслями улетать в другое место. Можно переживать про одно, а говорить совершенно о другом. Из-за такого поверхностного, расщепленного проживания человек часто начинает не жить, а просто существует, будучи отчужденным от самого себя.

Что же значит проживать по-настоящему? Это значит не просто рассказывать истории около и вокруг, а говорить от первого лица, находясь в моменте здесь и сейчас всем собой. Это способность замечать свои импульсы, называть чувства и описывать их как одновременный эмоциональный, телесный и метафорический процесс. Например: я чувствую грусть, говорю, что грущу, и замечаю, как слезы катятся по лицу; или я злюсь и отчетливо ощущаю, как сжимаются мои кулаки и приливает энергия к ногам.

Проживать — это проходить сквозь события, переплавляя их в опыт целостного переживания, на основе которого затем естественно формируются наши личные смыслы, выборы и поступки. Присутствовать — значит быть, а не казаться, даже если приходится иногда выть.

Проживанием точно не является диссоциация и аффективное отреагирование. Это когда ты отдален от чувств, замер, отшучиваешься или забалтываешь тему, либо наоборот — тотально охвачен эмоцией и яростно выплескиваешь сырой аффект на окружающих.

Чтобы справляться с этим экологично, нам необходим механизм контейнирования. В работе со своими чувствами и чувствами других взрослых есть важные нюансы.

Когда родители контейнируют младенца, они буквально вбирают его страх или боль в свою психику, перерабатывают внутри себя и возвращают ребенку в удобоваримом виде через спокойную интонацию, теплые прикосновения и заботу.

Но когда мы говорим о контейнировании чувств другого взрослого, речь уже не идет о поглощении чужого аффекта. Английский глагол to contain восходит к латинскому continere, что означает держать вместе. Контейнировать взрослого — значит предложить ему выгрузить сложные чувства на границу контакта и вместе держать их там, в безопасном пространстве между нами, чтобы рассмотреть, понять и прожить в диалоге.

Если же речь идет о контейнировании своих собственных чувств, то здесь есть два здоровых варианта:

1. Временная отсрочка. Когда в силу тяжелых обстоятельств прямо сейчас экологично отреагировать или полноценно прожить сложное чувство невозможно. Тогда мы образно вынимаем его из процесса и бережно кладем в контейнер, чтобы распаковать и разобраться с ним позже — самостоятельно или в терапии. Это рабочий способ позаботиться о себе и о других.
2. Внутреннее вместилище. Вариант, когда проживание не откладывается. Мы замечаем сложное чувство и позволяем ему свободно разворачиваться и течь внутри себя, но без мгновенного импульсивного выплеска наружу. Когда пик переживания сходит, мы получаем возможность рассмотреть за ним другие свои мысли и выдать осознанную реакцию второй волны. Мы идем к другому человеку уже с целостным пониманием ситуации, не будучи слепо охвачены первоначальным аффектом.

Если в детстве связь со значимыми взрослыми была нарушена, человек вырастает укорененным в одной из двух крайностей: он либо мгновенно выплескивает аффекты на окружающих, либо полностью подавляет чувства, предъявляя миру лишь удобоваримую ложную маску. Обучение гибкому контейнированию на месте требует времени, но именно эта способность возвращает нам ощущение того, что мы по-настоящему живые.

Говорить о чувствах и переживать их далеко не одно и то же. Проговаривание своих чувств может быть важной составляющей освоения своей чувствительности, но может и стать помехой процессу переживания. Переживать чувства можно ничего не говоря, это может быть даже легче сделать в молчании. В чем же тогда смысл говорить о них?

Дело в том, что когда кто-то может услышать, разделить, принять во внимание мою радость или боль, мои чувства приобретают бóльший смысл, чем просто сигнальная или регуляционная функция. Это уже про отношения. Эмоции наполняют отношения жизнью. Разной, не всегда приятной и легкой. Но без чувств отношения начинают сохнуть, мертветь и превращаются в сухие транзакции, а люди вокруг — в объекты. Постоянно быть на пике чувств невозможно, иногда есть отливы, иногда приливы. Поэтому порой полезно проговаривать: у меня так, а как у тебя?

При этом говорение без проживания становится эмоциональным трёпом. Времени и энергии на это может тратиться много, но сдвигов в качестве отношений вряд ли стоит ждать, потому что не происходит изменения отношения к себе, своему мнению или к партнеру. Действия не превращаются в опыт, который становится фундаментом изменений. Перлз называл это эбаутизмом — то есть разговором о чем-то, вместо проживания этого чего-то.

В общении со взрослыми полезно обнаруживать направленность своих чувств и использовать язык я-сообщений: описывать не другого, а себя и свои процессы. Просто сказать «я злюсь» недостаточно. При исследовании своих чувств полезно отвечать на три вопроса:

1. Что мне важно? (Потребность)
2. Как я отношусь к происходящему? (Отношение)
3. Что я хочу от другого? (Просьба)

Здесь важно различать форму обращения — просьбу и требование. Просьба подразумевает свободу другого выбирать, как поступить, в том числе и право на отказ. Если, получив отказ на просьбу, я обижаюсь или сержусь, то это было требование, замаскированное под просьбу.

Требование же — это фактически ультиматум, предполагающий четкие ответные действия и последствия в случае невыполнения. Прямо просить бывает трудно, особенно если отказ воспринимается как личное отвержение или падение статуса в иерархическом мировосприятии. Человек с глубокой уверенностью в себе понимает, что чужой отказ не снижает его самоценность.

Холодный расчет без этики, вырастающей из чувствительности, — мертв. Захваченность аффективным потоком лишает рассудка. Жизнь — в полнокровном присутствии и созревающих в нем персональных смыслах и выборах.

Когда я читаю о насилии, для меня явственно встают картины тех трагедий, которые разыгрываются в семьях этих людей гораздо раньше, в детстве, и часто передаются из поколения в поколение. Когда я вижу, как кричат на детей или бьют их, я проживаю злость, бессилие и тревогу. Их приходится контейнировать, чтобы в свою очередь не множить насилие в своем неприятии насилия. То, как мы обходимся со своими эмоциями, определяет не только наши жизни, но и жизни других людей. Просто доброго намерения здесь недостаточно.

Для этого и может быть полезна психотерапия здоровому человеку: чтобы быть в достаточно хороших отношениях с собой и другими. Но не через игнорирование важных сигналов тела и психики, и не через упорное волевое стремление измениться, стать другим, лучшей версией себя. А путем освоения себя настоящего, сквозь спокойное внимательное исследование своего психического мира, через диалог и встречу с другими. Чтобы принять реальность, а не править её твёрдой рукой; чтобы позволить изменениям естественно происходить, а не требовать от себя достижений на пути к идеальному.

Длительная психотерапия помогает сформировать особую метапозицию — позицию заботы. Это определенный способ мышления, когда я могу замечать себя телесно, свидетельствовать свои чувства, объемно смотреть на происходящее и переживать себя как достаточно хорошего человека, даже если не все получается. Из этой субъектной позиции становится возможным проактивно выбирать, а не просто автоматически реагировать привычным образом из травмы.

Умение замечать, идентифицировать, уважать, осмыслять и понимать все свои эмоции помогает лучше понимать себя, а не обвинять; проживать эмоции, а не заметать их под коврик сознания; опираться на них и заботиться о себе там, где сложно. Конечно всё это не сделает жизнь идеальной, но может помочь жить более непосредственно и спонтанно, полнокровно присутствовать, любить и быть любимым, а не ходить раз за разом по кругу травматических реакций.

*****

Иллюстрация:
Пауль Клее
Движение сводчатых палат (Bewegung der Gewölbe), 1915
Бумага, акварель. Музей Метрополитен, Нью-Йорк.