Можно очень хорошо о себе заботиться — и при этом постепенно отдаляться от собственной жизни. Это часто заметно когда человек приходит в терапию из материально сытой жизни, но с мучительным переживанием себя в ней. В терапии мы учимся полноценно замечать и заботиться о себе. Однако со временем обнаруживаем, что устроена эта забота посложнее, чем часто кажется вначале.
Вначале забота приходит извне: нас слушают, принимают наши чувства, помогают выдерживать то, с чем трудно справиться в одиночку. Постепенно в отношениях с терапевтом появляется опыт: с собой важно быть в заботливых, эмоционально бережных отношениях. Но дальше в этом процессе есть три важных сдвига.
Первый – переход от заботы о нас к способности позаботиться о себе самом.
Мы не перестаём нуждаться в других, но учимся — часто через сопротивление и привычные откаты — замечать, что с нами происходит. Учимся не отворачиваться от своих чувств, принимать желания всерьёз и что-то с ними делать, понимая разницу между ними, потребностями и способами их реализации. Жить здесь и сейчас. И заботиться о себе сами, а не пассивно ждать, что это обязаны сделать другие.
Учимся прямо просить другого, а не превращаем свои ожидания в манипуляции или требования, там где не было ясных договоренностей. Говорим о себе и своих чувствах и не обязательно сразу превращая их в действия по отношению к другому. Не становимся в заложниками своего настроения, а учитываем состояние и не путаем его с отношением к себе, другим, миру. Где надо, помогаем себе: устал – отдохни, голоден – поешь, перегружен - возможно надо выспаться, трудно – отойди.
Второй сдвиг — в самом понимании заботы.
Часто она кажется просто стремлением успокоить себя, разрешить отдохнуть, избавить от неприятных чувств. Тогда забота вдолгую превращается в обязанность постоянно обеспечивать себе благополучие, а всё, что мешает, кажется неправильным.
Но иногда забота состоит в том, чтобы не избавляться от напряжения слишком рано. Выдерживать неопределенность для прояснения. Не закрывать вопрос до того, как он достаточно проявлен. Не убеждать себя, что всё в порядке, если тело сжимается и какая-то часть нас знает обратное. Не утешать себя там, где ещё предстоит что-то понять, оплакать или признать.
Забота может потребовать ограничить себя ради чего-то важного, выдержать недовольство, не следовать привычному импульсу. А иногда — преодолеть себя и сделать то, чего боишься, потому что за этим усилием открывается нечто ценное. Здесь легко перепутать заботу с насилием над собой: мы умеем требовать от себя собраться и потерпеть даже тогда, когда пора остановиться.
Поэтому необходимо различать, когда нужны поддержка и отдых, а когда — усилия ради того, что для нас важно, с учетом реальных ограничений, в которых мы находимся. Важно замечать, выдерживать и переживать разные, амбивалентные, сильные чувства.
Третий сдвиг касается заботы о других.
Чем лучше я различаю собственные потребности и ограничения, тем меньше стремлюсь заслуживать любовь, удерживать отношения собственной незаменимостью или отдавать больше, чем могу, в надежде получить что-то взамен.
Тогда в заботе появляется место обоим. Можно быть внимательным к чужим желаниям, не принимая их за свои; помогать, не присваивая себе ответственность за чужую жизнь; оставаться рядом, не требуя, чтобы другой непременно изменился к лучшему. Трудно позволить другому быть отдельным человеком и при этом не исчезать рядом с ним.
Поэтому забота о себе в отношениях неизбежно требует умения обозначать и выдерживать свои границы. Это не про изоляцию, а про способность открыто говорить о своих возможностях и ограничениях. И, что часто оказывается самым трудным, — выдерживать чужую реакцию на наше „нет“, не проваливаясь в горечь вины или ничтожность стыда, и не пытаясь немедленно всё исправить. Но и не закрываясь от возможности затрагиваться Другим.
Все эти сдвиги ведут к заботе о собственной жизни в более широком смысле, когда жизнь перестаёт быть исключительно задачей по обеспечению благополучия. Когда ценным может быть и то, ради чего мы готовы терпеть неудобство, отказываться от чего-то, рисковать и встречаться с неприятным.
Однако здесь есть тонкость. Когда мы начинаем говорить о смысле, свободе и ответственности, так и не научившись выдерживать собственную и чужую уязвимость, признавать ограничения этического выбора, считаться с ценностью других — тогда экзистенциальное измерение и масштаб часто становятся лишь красивыми оправданиями нежелания глубоко всматриваться в свою жизнь.
Полноценная забота появляется там, где мы перестаём требовать от жизни, чтобы она всё время была приятной, а от себя — чтобы мы всегда чувствовали себя хорошо. И учимся жить так, чтобы в собственной жизни было не только удобно находиться, но и действительно хотелось в ней быть вдолгую.
Но для этого сначала важно иметь глубинно присвоенную самоценность и ресурсы для критического осмысления жизни — и на это часто уходят годы терапии вначале.
***** Иллюстрация Уильям Тёрнер «Ван Тромп, пытающийся угодить своим хозяевам» (1844) Музей Гетти (Лос-Анжелес, США)