Разыгрывания

Часто отношения начинают напоминать тривиальную пьесу, в которой роли распределены заранее. Один снова оказывается тем, кто требует внимания. Другой — тем, кто отстраняется. Один объясняет, убеждает, пытается достучаться. Другой замолкает, раздражается или уходит. Потом первый усиливает напор, второй — дистанцию. И спустя какое-то время оба оказываются там, где уже бывали много раз.

При этом каждый может вполне ясно понимать, что происходит. Можно знать свои реакции, видеть реакции другого, читать книги об отношениях — и все равно обнаруживать себя внутри знакомой последовательности раньше, чем успеваешь заметить, как она началась.

В психотерапии для таких повторяющихся сценариев существует понятие разыгрывания. Само слово может создавать впечатление сознательной игры. На деле в отношениях может начать происходить то, что еще не получило другого способа быть пережитым и осмысленным.

Мы говорим о близости, одиночестве, ревности, страхе быть покинутым, потребности в признании. И одновременно продолжаем жить всем этим в отношениях — через интонации, паузы, приближения и отдаления, обиды, требования, молчание, спасательство, контроль. Отношения становятся сценой, на которой разворачивается внутреннее напряжение, и у каждого постепенно появляется своя роль.

Человек, привыкший добиваться любви, может превращать близость в постоянное подтверждение своей нужности. Ему приходится спрашивать, проверять, уточнять, чувствовать малейшее изменение интонации. Другой постепенно оказывается в позиции того, кто должен успокаивать и доказывать.

Тот, кто привык защищаться от чрезмерной близости, переживает эти требования как вторжение: ему нужно больше пространства, свободы, дистанции. Чем сильнее первый пытается приблизиться, тем сильнее второй отступает.

Через некоторое время оба уже живут внутри этой динамики. Первый видит в другом холодность и безразличие. Второй — навязчивость и невозможность дать ему дышать. Каждый получает подтверждение собственной картины мира. Можно представить это как танец, который оба давно выучили: достаточно небольшого движения одного, чтобы второй сделал свое, а первый ответил следующим движением.

В каком-то смысле этот болезненный танец — неизбежная часть любой подлинной близости. Каждая история любви так или иначе становится историей крушения наших иллюзий. Мы сталкиваемся с тем, что другой человек — это не продолжение наших фантазий, не готовый ответ на наши дефициты, а кто-то отдельный, непонятный и часто ранящий. И именно в этой точке разочарования, где партнер не оправдывает ожидания, и начинается реальность, которую приходится как-то обживать через эти разыгрывания.

Самое интересное начинается, когда мы перестаем рассматривать эти движения по отдельности. Вместо «почему он так со мной поступает?» появляется вопрос: что сейчас происходит между нами?

Это «между» имеет принципиальное значение. Пока мы видим только отдельных людей, один оказывается тревожным, другой холодным; один контролирующим, другой избегающим. Но если смотреть на отношения как на живое поле, эти качества начинают выглядеть иначе. Тревога одного усиливает дистанцию другого. Дистанция другого усиливает тревогу первого. Контроль возникает из ощущения ненадежности, а ненадежность усиливается в ответ на контроль.

Постепенно уже невозможно точно определить, где начинается один и заканчивается другой. Возникает третье — то, что рождается между людьми и начинает организовывать их отношения.

И здесь важно еще одно: один и тот же человек может быть совершенно разным в разных отношениях. С одним мы становимся требовательными и тревожными, с другим — холодными и отстраненными, с третьим обнаруживаем в себе удивительную легкость. Можно годами считать себя человеком определенного склада, а потом встретить кого-то и обнаружить, что рядом с ним мы вообще не такие.

Поэтому паттерн нельзя полностью отделить от поля, в котором он возникает. Мы действительно можем повторять знакомую игру с разными партнерами, но каждый новый партнер — это уже другое поле. В нем прежняя тема может получить продолжение, изменение или неожиданное направление. Мы приходим в новые отношения со своей историей, но не приносим готовую пьесу целиком.

Партнер отвечает на нас своим способом, мы отвечаем ему, и постепенно возникает новое пространство отношений.

Поэтому бывает, что человек снова и снова оказывается тем, кого оставляют. Снова пытается заслужить любовь. Снова выбирает недоступного партнера. Снова терпит. Снова уходит первым. Возникает соблазн сказать: вот его паттерн. Но важнее спросить: что именно здесь снова разыгрывается — и что изменилось по сравнению с прошлым разом?

Потому что повторение никогда не бывает совершенно одинаковым. Каждое разыгрывание что-то добавляет к следующему. В прошлых отношениях человек мог только ждать, пока другой отдалится. В следующих уже замечает свою тревогу. Потом впервые говорит о ней. А однажды обнаруживает, что рядом с человеком, который способен оставаться в контакте, ему вообще не нужно разыгрывать прежнюю сцену.

Получается парадокс: иногда мы повторяем одну и ту же игру именно для того, чтобы она постепенно перестала быть той же самой. Повторение изменяет повторяемое. И потому не всякое повторение нужно немедленно прерывать. Бывает, человеку необходимо прожить определенную форму отношений, чтобы она стала ему видна изнутри.

Современная культура требует от нас «починить» себя, оптимизировать свои реакции и избавиться от деструктивных паттернов. Но такое разыгрывание — это не поломка психики, которую нужно срочно исправить. Это особый язык, на котором наше бессознательное пытается заговорить, когда обычных слов и осознания еще не хватает.

Пытаться грубо оборвать эту пьесу на середине — значит лишить себя возможности понять, о чем она пытается нам рассказать. Иногда симптому нужно дать время побыть формой диалога с собой и миром.

Пока игра не сыграна, она может искать новую сцену: новый партнер, другие обстоятельства — а знакомое напряжение снова собирается между двумя людьми. Но каждый раз это уже не совсем та же сцена. Человек приносит в нее предыдущий опыт, другой приносит свой, и поле отношений складывается заново. Иногда старый сценарий становится яснее. Иногда впервые появляется возможность выдержать то, что раньше было невыносимо. Иногда отношения, которые начинались как очередное повторение, постепенно становятся чем-то совсем другим.

В этом смысле вопрос заинтересованного в изменениях человека может звучать шире, чем «как избавиться от своего паттерна». Иногда важно увидеть, какую игру мы разыгрываем. Иногда — понять, зачем она нам понадобилась. Иногда — заметить, что мы уже играем ее иначе. А иногда — обнаружить, что рядом с другим человеком возможна совершенно другая игра.

Без внимания к тому, как мы строим близость, что происходит между нами и для чего возникает эта динамика, человек легко остается заперт внутри жестких ролей. Тогда жизнь может выглядеть как череда разных отношений, хотя в них снова и снова собирается одна и та же сцена. Меняются партнеры, обстоятельства, возраст, даже представления о себе, а человек продолжает оказываться тем, кого бросают, тем, кто должен спасать, тем, кого не слышат, тем, кто вынужден быть сильным.

Но, возможно, задача состоит не в том, чтобы однажды выяснить, «какой я» в отношениях. Мы вообще не существуем в них как законченные персонажи. С одним человеком мы становимся одними, с другим — другими. Иногда отношения вытаскивают из нас то, что мы предпочли бы не видеть. Иногда — то, о чем даже не знали. И потому изменение может происходить не только тогда, когда мы меняем себя, но и тогда, когда меняется пространство отношений.

Иногда для этого приходится доиграть старую игру. Иногда — понять, что мы уже играем ее иначе. Иногда — встретить человека, рядом с которым прежняя роль оказывается ненужной или даже тщетной. И это, пожалуй, самое парадоксальное в разыгрывании: мы можем годами пытаться перестать повторять один и тот же сценарий, тогда как изменение иногда происходит прямо внутри повторения.

Мы повторяем сцену, пока она остается единственным способом встретиться. А потом однажды встречаемся — и обнаруживаем, что сцена нам больше не нужна. И тогда между двумя людьми часто впервые возникает что-то такое, чего до этого не было ни у одного из них.


*****
Иллюстрация:
Марк Шагал «Прогулка», 1917—1918 гг
Государственный Русский музей (Санкт-Петербург)

О принципах работы с кризисами в отношениях можно почитать в разделе «Парная терапия» →