Одна из психоаналитических идей, к которым я возвращаюсь снова и снова, принадлежит Кристоферу Болласу. Он называет это персональной Идиомой.
Вообще идиома — это устойчивое, образное, часто метафорическое выражение, имеющее эмоционально окрашенное значение. Идиомы делают речь живой и звучат естественно только для носителей конкретной культуры. Идиому невозможно перевести дословно, это тот случай, когда целое является чем-то иным, чем простая сумма частей. Напримео, «Бить баклуши» буквально означает «Колоть чурки для деревянных ложек». Но настоящий смысл этой идиомы, как известно — «бездельничать».
У Болласа Идиома — это больше чем речевой оборот, это уникальное «ядро» личности, индивидуальный эстетический узор как особый способ человека проживать свою жизнь и оставлять в ней свой след.
Вообще идиома — это устойчивое, образное, часто метафорическое выражение, имеющее эмоционально окрашенное значение. Идиомы делают речь живой и звучат естественно только для носителей конкретной культуры. Идиому невозможно перевести дословно, это тот случай, когда целое является чем-то иным, чем простая сумма частей. Напримео, «Бить баклуши» буквально означает «Колоть чурки для деревянных ложек». Но настоящий смысл этой идиомы, как известно — «бездельничать».
У Болласа Идиома — это больше чем речевой оборот, это уникальное «ядро» личности, индивидуальный эстетический узор как особый способ человека проживать свою жизнь и оставлять в ней свой след.
«Я верю, что каждый из нас начинает жизнь как своеобразная, но еще не реализованная идиома бытия, и в течение жизни превращает эту идиому в восприимчивость и личную реальность. Наша идиома — это эстетика бытия…»
Кристофер Боллас
Есть в этой мысли что-то освобождающее для меня. Она смещает внимание с вопросов нормы, эффективности или правильности на гораздо более тонкий вопрос: а какова целостная эстетическая форма моей собственной жизни?
Психотерапия в такой оптике становится не столько поиском причин проблем и страдания, сколько процессом узнавания себя. Медленным освобождением от всего того, что оказалось усвоено, навязано, скопировано или когда-то понадобилось для выживания, но так и не стало по-настоящему своим.
Найти свою Идиому — значит обнаружить не набор убеждений, а особый способ быть в мире. Не идеологию, не систему взглядов и даже не жизненную стратегию, а ту внутреннюю интонацию, рифму, темп, в которых, из которых человек узнает себя.
Одни люди существуют через слог и форму, другие — через риск и движение, третьи — через внимание к цвету, фактуре или объему. У каждого может быть своя эстетическая сердцевина, как почерк присутствия, определяющий свою Идиому. И пока свой ритмический след, звуковой рисунок или интонация — не найдены, не выражены, не отражены, жизнь часто превращается в бесконечное заимствование чужих жестов, смыслов и амбиций. Но сколько ни складывай свой стиль из чуждых тебе элементов - глубинного отклика нет.
Опыт эстетического узнавания
Когда мы встречаем что-то, что откликается, хотя точнее мне кажется будет — возникает узнавание — эстетическое переживание — «вот, точно, это моё» пронзает насквозь, отзывается и телесно, и эмоционально, и экзистенциально.
Через призму Идиомы вопрос о счастье, успехе или самореализации уступает место другому вопросу: красива ли моя жизнь? Не в глазах других людей и не с точки зрения социальных стандартов, а в более глубоком смысле — как бывает красивой музыка, которая нашла свою тональность.
Тогда поиск персональной Идиомы оказывается не столько логической или психологической задачей, сколько эстетической. Речь идет не о том, чтобы стать каким-то-бы-ни-было, а о том, чтобы быть в созвучии с собой. Не о том, чтобы придумать себя заново, а о том, чтобы постепенно различать и жить в унисон с той уникальной мелодией, которую напевает сердце или подсказывает движение, но которые так легко иногда заглушаются чужими голосами, ожиданиями и представлениями о правильном.
Тогда поиск персональной Идиомы оказывается не столько логической или психологической задачей, сколько эстетической. Речь идет не о том, чтобы стать каким-то-бы-ни-было, а о том, чтобы быть в созвучии с собой. Не о том, чтобы придумать себя заново, а о том, чтобы постепенно различать и жить в унисон с той уникальной мелодией, которую напевает сердце или подсказывает движение, но которые так легко иногда заглушаются чужими голосами, ожиданиями и представлениями о правильном.
Сила правоты против живого развития и красоты
Концепция Идиомы у меня отлично связывается с принципом современной редактуры (от Максима Ильяхова) — «Освободите текст от силы своей правоты». Парадоксально, но часто одним из главных препятствий на пути поиска Идиомы оказывается не только чужое влияние, но и собственная правота. Не сама способность ясно понимать или видеть что-то, а избыточность своей правды. Её притягательная и застилающая собой всё остальное сила.
Правота любит завершённость. Она стремится закрепить объяснение, защитить однажды найденную позицию, сохранить верность образу себя, который уже может перестать быть живым. Она помогает многое понять, но иногда мешает услышать. И тогда человек оказывается связан не столько своими заблуждениями, сколько своими лучшими объяснениями самого себя.
Правота любит завершённость. Она стремится закрепить объяснение, защитить однажды найденную позицию, сохранить верность образу себя, который уже может перестать быть живым. Она помогает многое понять, но иногда мешает услышать. И тогда человек оказывается связан не столько своими заблуждениями, сколько своими лучшими объяснениями самого себя.
Красота — это манифестация жизни. Живое противостоит идеальному. Настоящая красота несимметрична, изменчива и полна изъянов, подтверждающих ее подлинность.
Присутствие — это интеграция тела и ума. Когда чувства вытеснены за пределы полнокровного переживания, радость подменяется быстрым удовольствием. Замедление и возвращение в тело возвращают способность видеть прекрасное.
Идеал как ловушка. Попытка зафиксировать «абсолютную красоту» — это психоаналитический симптом страха смерти и отказ от реального присутствия в своей жизни.
Присутствие — это интеграция тела и ума. Когда чувства вытеснены за пределы полнокровного переживания, радость подменяется быстрым удовольствием. Замедление и возвращение в тело возвращают способность видеть прекрасное.
Идеал как ловушка. Попытка зафиксировать «абсолютную красоту» — это психоаналитический симптом страха смерти и отказ от реального присутствия в своей жизни.
Возможно, красота жизни рождается именно в точке пересечения двух процессов. Когда мы постепенно приближаемся к собственной Идиоме и, одновременно, освобождаем себя от избыточной силы своей правоты. От необходимости всё узнать, объяснить, доказать и окончательно определить.
Правота стремится поставить точку, тогда как идиома остается живым развитием. Правота ищет завершенности, а идиома прислушивается к тому, что ещё только хочет быть сказанным. И чем внимательнее мы становимся к этому внутреннему (только ли внутреннему?) звучанию, тем больше в нашей жизни появляется не правильности, а красоты.
Именно за такой красотой — как созвучием и резонансом внешнего со своей внутренней Идиомой — мы идем на выставку художника или концерт любимого композитора или исполнителя, читаем книги и пишем что-то своё. Чтобы пробиться к той части себя, которая никогда никуда и не уходила, но порой старательно прячется, если её не слышали, не приветствовали, останавливали.
Правота стремится поставить точку, тогда как идиома остается живым развитием. Правота ищет завершенности, а идиома прислушивается к тому, что ещё только хочет быть сказанным. И чем внимательнее мы становимся к этому внутреннему (только ли внутреннему?) звучанию, тем больше в нашей жизни появляется не правильности, а красоты.
Именно за такой красотой — как созвучием и резонансом внешнего со своей внутренней Идиомой — мы идем на выставку художника или концерт любимого композитора или исполнителя, читаем книги и пишем что-то своё. Чтобы пробиться к той части себя, которая никогда никуда и не уходила, но порой старательно прячется, если её не слышали, не приветствовали, останавливали.
«Быть личностью — значит высвободить в бытие бессознательную идиому своего "Я". Это воплощение простого переживаемого опыта и есть творение сна нашей жизни»
Кристофер Боллас
А ещё, похоже, что точно так же мы находим по-настоящему близких и важных для нас людей. Когда встречаются и переплетаются наши эстетические переживания: через общие любимые фильмы, тексты, музыку, стиль и много чего ещё, задолго до того, как сознание успевает объяснить. Главное, чтобы наша правота не глушила нашу Идиому.
Мне, как гештальт-терапевту, невозможно не заметить близость взглядов Кристофера Болласа и Джанни Франчессети с его концепцией эстетики контакта. Различия есть, но фокус на важности эстетического, часто довербального слоя происходящего в жизни и терапии очевидно сильно роднит то, как они видят анализ/терапию и работают даже со сложными психопатологиями (например с тяжелыми диагностированными формами шизофрении) , восстанавливая целостность переживания себя во взаимоотношении с Другим.
Но и вне терапевтического поля понятие Идиомы интуитивно совершенно понятно и работает — достаточно хотя бы иногда замечать, что наполняет мою жизнь красотой, а что уводит ее куда-то в сторону.
*****
Одилон Редон и «Закрытые глаза»
В качестве иллюстрации к статье я выбрал картину Одилона Редона «Закрытые глаза» (1890. Музей Орсе, Париж)
История создания этой картины и биография самого художника для меня поразительно точно перекликаются с концепцией персональной Идиомы Кристофера Болласа. Картина буквально визуализирует процесс её обретения.
1. Прорыв к собственному «цвету» после 20 лет темноты
До 1890 года Одилон Редон работал исключительно в черно-белой графике. Более двадцати лет он рисовал мрачные, тревожные рисунки углем и литографии, которые сам называл своими «чернотами» (noirs). Он жил в заимствованных страхах своего тяжелого детства.
«Закрытые глаза» стали его первой крупной живописной работой в цвете. Это был момент, когда художник наконец освободился от навязанных старых травм, совершил внутренний поворот к свету и нашел свою личную эстетическую сердцевину.
2. Смывание чуждых правил
В этот период в Париже гремел импрессионизм в противостоянии жестким академическим стандартам. Художники спорили, как «правильно» изображать реальность. Редон сознательно закрыл глаза на внешние догмы. В своем дневнике «Себе самому» (A soi-même) он писал, что истинное искусство рождается только тогда, когда взгляд обращается внутрь.
3. Эффект нерукотворности
Искусствоведы отмечают, что красочный слой на холсте невероятно тонок — сквозь него буквально просвечивает текстура ткани. Кажется, будто лицо не нарисовано красками, а само проявилось, как эхо или воспоминание. Это напрямую созвучно мысли о медленном проявлении своей подлинной формы, которая никогда никуда и не уходила.
4. Личный триггер
Критики были уверены, что моделью для картины стала жена художника, Камилла Фальт. Хотя сам Редон это отрицал, картина родилась в период обретения им долгожданного семейного счастья и душевного покоя после долгих лет одиночества. Эту работу сразу же выкупил Тео ван Гог (брат Винсента). Произошел тот самый резонанс задолго до того, как сознание успевает объяснить.
*****
Эта заметка — часть общей системы координат сайта и относится к
Оси Присутствие →
Увидеть всю сеть взаимосвязей в один взгляд можно на
Тематической карте сайта →
Эта заметка — часть общей системы координат сайта и относится к
Оси Присутствие →
Увидеть всю сеть взаимосвязей в один взгляд можно на
Тематической карте сайта →