Жизнь налаживается, когда её налаживаешь. Даже когда кажется, что налаживать уже нечего и всё вокруг летит к чертям.
Спокойно. Без иллюзий, что всегда будешь здоров. Измеряя ход времени не световыми годами, а горой нестиранного белья. С пониманием, что ничто не вечно. Ни молоко в холодильнике, ни это лето, ни мы сами.
Пытаясь нащупать свой след в истории. Или хотя бы не наследить в прихожей после дождя. С принятием того, что этот мир был до тебя и останется после — совершенно, безнадежно неидеальным.
Жизнь налаживается, когда разрешаешь себе быть просто человеком — со страхом не вывезти; с тоской, когда вокруг почему-то веселятся, и шерстью на чёрных вещах. С сочувствием к чужой пустоте и бережностью к собственной.
Без стремления найти идеального человека, но с интересом разглядеть живого. С пониманием, что от одиночества не лечат ни крепкие браки, ни умные разговоры. Но если вам есть куда сходить вместе, есть о чем поговорить, а секс — уже не про рекорды, а про то, чтобы почувствовать себя живыми — это всё еще перспективно.
Жизнь налаживается, даже когда понимаешь, что дети — это долго. Сквозь нежность и недосып. Через цинизм и вонючие носки. В ступоре от того, что они — вообще другие люди, которых всё равно любишь. Даже когда им уже совсем не до тебя.
Доедая наконец уже вкусный ужин. Безуспешно пытаясь заснуть пораньше, но с упрямством наутро встать и продолжить.
Жизнь налаживается, когда её налаживаешь. Пока она есть.
© Олег Чирков, 2026
Иллюстрация: Эндрю Уайет, «Ветер с моря», 1947.